В Финляндии использование английского языка в официальной сфере иногда приводит не только к спорам, но и к вмешательству омбудсмена: государственные учреждения получают замечания за англоязычные названия, вывески и бюрократический новояз. Авторы книги Finglish показывают, как английский проникает в финскую публичную речь — от «hackathon»-документов мэрии Эспоо до названий спортивных программ и кинофильмов. Это ироничный и одновременно серьёзный рассказ о том, почему языковой вопрос в современной Финляндии оказался связан не только с модой и глобализацией, но и с законом, понятностью языка и культурной идентичностью.
Englannin käyttö on joskus jopa laitonta
Englannin käyttö Suomessa voi toisinaan johtaa vakaviin seurauksiin. Kaikki organisaatiot eivät nimittäin ole kielikysymyksissä yhdenvertaisia lain silmissä: julkishallinnon alaisia organisaatioita koskevat kielilaki ja hallintolaki. Niiden sivuuttamisesta voi saada peräänsä eduskunnan oikeusasiamiehen, jolla onkin riittänyt tällä vuosituhannella töitä kieliasioista nuhtelussa.
Yksi tunnetuimmista tapauksista on Tampereen yliopistollinen sairaala, jossa toimi vuodesta 1988 alkaen yksikkö nimeltään Stroke Unit. Parikymmentä vuotta myöhemmin kansalainen kanteli oikeusasiamiehelle siitä, ettei englanninkieliselle nimelle ole lainkaan kotimaisia vastineita, mikä voi oikeusasiamiehen antamien moitteiden mukaan johtaa pahimmillaan jopa vaaratilanteisiin. Lopulta yksikkö sai vuonna 2010 pitkän mutta selkeämmän suomenkielisen nimen aivoverenkiertohäiriöyksikkö.
Myös moni virasto haluaa käyttää julkisuudessa napakkaa ja kansainvälisen oloista rinnakkaisnimeä, ja osa niistä onkin joutunut sen takia suurennuslasin alle. Näin on käynyt muun muassa Liikenteen turvallisuusvirastolle. Sen logossa luki 2010-luvun alussa ainoastaan Trafi, joka yhdistyy monien mielessä englannin sanaan traffic. Oikeusasiamies tuomitsi toimintatavan vuonna 2011 kuultuaan kansalaisesta, joka oli melkein heittänyt ajoneuvoverolippunsa roskakoriin, koska oli luullut kirjekuorta mainoskrääsäksi. Samalla oikeusasiamies antoi moitteet niin ikään englannilta haiskahtavalle Carea-nimelle, jota käytti Kymenlaakson sairaanhoito- ja sosiaalipalvelujen kuntayhtymä.
Helsingin kaupunki pyrki puolestaan joitain vuosia sitten innostamaan passiivisia lapsia ja nuoria liikkumaan tarjoamalla EasySport– ja FunAction-harrastetoimintaa. Kaupungin mukaan tätä pyrkimystä tuki myös liikunta-sanan tietoinen välttely. Oikeusasiamies antoi vuonna 2023 nimille nuhteet ja totesi hieman piikikkäästi, että syyt nuorten liikkumattomuuteen lienevät pääasiassa jossain muualla kuin palvelujen nimeämisessä englannin sijasta kansalliskielillä. Tampereella taas ilmestyi vuonna 2023 joidenkin alakoulujen pihalle ”turvatolppia”, joissa luki safety zone. Tolpassa ollut painike hälytti paikalle välituntivalvojan. Oikeusasiamies piti ideaa oivallisena mutta kielellistä toteutusta heikkona ja antoi jälleen huomautuksen.
Espoon kaupunki kysyy: what happens beyond hackathons?
Selkeän ja ymmärrettävän kielenkäytön vaatimukset koskevat julkishallintoa aina. Valvonta on kuitenkin vain satunnaista ja perustuu usein kanteluihin, joten ei ole kovin vaikea löytää kyseenalaisia tapauksia, jotka ovat saaneet olla kaikessa rauhassa.
Esimerkiksi Espoon kaupunki on julkaissut prosessikuvauksen muun muassa kuntalaisia osallistavasta ”hackathonista”, joka kuuluu ”Make with Espoo -tuoteperheeseen”. Tässä on ote tekstistä: ”Hackathon jatkokehityspolkujen loppuraportti pitää sisällään prosessikuvauksen ja checklistin siitä, mitä kaupungin tulee huomioida ennen hackathonia sen aikana ja hackathonin jälkeen. Erityisenä tavoitteena liiketoiminnan näkökulmasta on vastata kysymykseen ’what happens beyond hackathons’ ja esittää polut siitä, miten kaupunki voi parhaiten tukea hackathonissa syntyneiden ideoiden jatkokehityspolkuja kaupallistamiseen asti.” Espoo on kylläkin linjannut, että englanti on kaupungin kolmas asiointikieli, mutta linjaajien mielessä on luultavasti ollut jotain muuta kuin suomenkieliset tekstit, jotka vilisevät abstrakteja englanninkielisiä fraaseja.
Valvonnan satunnaisuus ei tietenkään tarkoita, ettei valvonta voisi osua joskus omalle kohdalle. Se saattaa napsahtaa myös yllättäviin kohteisiin: Helsingin kaupunki on saanut oikeusasiamieheltä tällä vuosikymmenellä kahdesti moitteita uimarantojen opastekylteistä, jotka olivat vain englanniksi. Jälkimmäiset moitteet tulivat siitä, että joitain englanninkielisiä kylttejä oli ilmaantunut vielä senkin jälkeen, kun asia oli jo luvattu korjata.
Toisinaan myös muut valvojat joutuvat huomauttelemaan ongelmia aiheuttavasta englannista. Esimerkiksi Mainonnan eettinen neuvosto on antanut useille sosiaalisen median vaikuttajille huomautuksia, kun he ovat merkinneet mainosjulkaisunsa ainoastaan englannin kielen ad-sanalla. Yksi vaikuttaja yritti perustella valintaansa sillä, että mainokset oli tarkoitettu myös kansainvälisille asiakkaille. Neuvostolle selitys ei kuitenkaan mennyt läpi, vaan mainosten katsottiin olevan suomalaiselle kohdeyleisölle suunnattuja.
Joskus englannin kieli väistyy ilman virallisten valvojien puuttumistakin. Vuonna 2020 uutisoitiin, että Helsinkiin rakennettava tanssinäyttämö ei olisikaan lopulliselta nimeltään Tanssin talo vaan Form. Linjaus herätti runsaasti paheksuntaa julkisuudessa ja myös Tanssin talo ry:ssä. Moni ihmetteli muun muassa perusteluja, joiden mukaan Form olisi Tanssin taloa helpommin muistettava nimi. Lopulta asiasta järjestettiin ylimääräinen kokous ja nimeksi tuli kuin tulikin Tanssin talo.
Kun Suomeen tuodaan englanninkielinen elokuva, sen nimi jää yhä useammin suomentamatta. Perustelut eivät kuitenkaan aina kestä syvempää tarkastelua. Kun Suomen elokuvateattereihin ilmestyi alkuvuodesta 2023 Tom Hanksin tähdittämä A Man Called Otto, moni pohti, miksei nimeksi kelvannut Mies nimeltä Otto. Maahantuoja Cinemansen toimitusjohtaja Hanna Lajunen antoi ymmärtää Helsingin Sanomissa, ettei englanninkielistä nimeä olisi käännetty juuri missään maassa.
Ei sitä nimeä voi suomentaa!
Sosiaalisen median keskusteluissa huomautettiin varsin pian, ettei Lajusen väite ollut aivan totuudenmukainen: nimi oli käännetty muun muassa saksaksi, ranskaksi, italiaksi, viroksi, venäjäksi, kreikaksi, tšekiksi, turkiksi, unkariksi ja latviaksi. Helsingin Sanomat oikaisikin väitteen pikapuoliin.
Перевод на русский:
Использование английского языка иногда даже незаконно
Использование английского языка в Финляндии порой может приводить к серьёзным последствиям. Дело в том, что не все организации равны перед законом в языковых вопросах: на организации, относящиеся к сфере государственного управления, распространяются Закон о языках и Закон об административном производстве. За их игнорирование можно навлечь на себя парламентского омбудсмена, которому в нынешнем столетии хватало работы, связанной с вынесением замечаний по языковым вопросам.
Одним из самых известных случаев является университетская больница Тампере, где с 1988 года действовало подразделение под названием Stroke Unit. Спустя примерно двадцать лет один гражданин пожаловался омбудсмену на то, что у англоязычного названия вообще нет отечественных эквивалентов, что, согласно замечаниям омбудсмена, в худшем случае может даже привести к опасным ситуациям. В итоге в 2010 году подразделение получило длинное, но более понятное финское название aivoverenkiertohäiriöyksikkö («отделение нарушений мозгового кровообращения»).
Многие ведомства тоже хотят использовать в публичном пространстве краткое и выглядящее международным параллельное название, и некоторые из них из-за этого уже попадали под пристальное внимание. Так произошло, в частности, с Агентством транспортной безопасности. В начале 2010-х годов в его логотипе значилось только Trafi, что у многих ассоциируется с английским словом traffic. В 2011 году омбудсмен осудил такую практику, услышав о гражданине, который едва не выбросил квитанцию транспортного налога в мусорное ведро, потому что принял конверт за рекламный хлам. Одновременно омбудсмен вынес замечания и по поводу названия Carea, также отдававшего английским; его использовало объединение служб здравоохранения и социальных услуг региона Кюменлааксо.
Со своей стороны, город Хельсинки несколько лет назад пытался побудить пассивных детей и подростков больше двигаться, предлагая досуговые программы EasySport и FunAction. По словам города, этой цели способствовало и сознательное избегание слова liikunta («физическая активность», «спорт»). В 2023 году омбудсмен вынес замечания по поводу этих названий и язвительно заметил, что причины недостаточной подвижности молодёжи, вероятно, кроются главным образом не в том, называются ли услуги на национальных языках или по-английски. В Тампере же в 2023 году во дворах некоторых начальных школ появились «столбы безопасности» с надписью safety zone. Кнопка на столбе вызывала дежурного учителя на перемене. Омбудсмен счёл идею отличной, но языковое исполнение слабым и снова сделал замечание.
Город Эспоо спрашивает: what happens beyond hackathons?
Требования к ясному и понятному языку всегда касаются государственного управления. Однако контроль носит лишь эпизодический характер и часто основывается на жалобах, поэтому нетрудно найти сомнительные случаи, которым позволяли существовать совершенно спокойно.
Например, город Эспоо опубликовал описание процесса, связанного в том числе с вовлечением жителей в «hackathon», который входит в «семейство продуктов Make with Espoo». Вот отрывок из текста: «Итоговый отчёт о путях дальнейшего развития hackathon содержит описание процесса и checklist того, что город должен учитывать до hackathon, во время hackathon и после hackathon. Особой целью с точки зрения бизнеса является ответ на вопрос “what happens beyond hackathons” и представление путей того, как город может наилучшим образом поддерживать дальнейшее развитие идей, возникших на hackathon, вплоть до их коммерциализации». Эспоо, правда, установил, что английский является третьим языком обслуживания города, однако авторы этого решения, вероятно, имели в виду нечто иное, а не финскоязычные тексты, кишащие абстрактными англоязычными фразами.
Случайность контроля, конечно, не означает, что он не может однажды коснуться и тебя самого. Причём попасть под него можно и неожиданным образом: в этом десятилетии город Хельсинки уже дважды получал замечания от омбудсмена из-за указателей на пляжах, которые были только на английском языке. Вторые замечания последовали из-за того, что некоторые англоязычные таблички появились даже после того, как проблему уже пообещали исправить.
Иногда и другие контролирующие органы вынуждены делать замечания по поводу английского языка, вызывающего проблемы. Например, Совет по рекламной этике вынес замечания нескольким инфлюэнсерам в социальных сетях за то, что они помечали свои рекламные публикации исключительно английским словом ad. Один из инфлюэнсеров пытался оправдать такой выбор тем, что реклама предназначалась также и для международных клиентов. Однако совет такое объяснение не принял и счёл, что реклама была ориентирована на финскую целевую аудиторию.
Иногда английский язык отступает и без вмешательства официальных контролирующих органов. В 2020 году сообщалось, что строящаяся в Хельсинки сцена для танцевальных представлений будет называться не Tanssin talo («Дом танца»), а Form. Это решение вызвало широкое возмущение как в обществе, так и в ассоциации Tanssin talo ry. Многие, в частности, недоумевали по поводу аргументов о том, что Form якобы является более легко запоминающимся названием, чем Tanssin talo. В итоге по этому вопросу было созвано внеочередное собрание, и название всё-таки стало Tanssin talo.
Когда в Финляндию привозят англоязычный фильм, его название всё чаще оставляют без перевода на финский язык. Однако такие объяснения не всегда выдерживают более глубокого рассмотрения. Когда в начале 2023 года в финских кинотеатрах появился фильм с Томом Хэнксом A Man Called Otto, многие задавались вопросом, почему не подошло название Mies nimeltä Otto («Мужчина по имени Отто»). Генеральный директор компании-дистрибьютора Cinemanse Ханна Лаюнен дала понять в газете Helsingin Sanomat, что англоязычное название якобы почти нигде не переводили.
Да это название невозможно перевести на финский!
В обсуждениях в социальных сетях довольно быстро заметили, что утверждение Лаюнен было не совсем правдивым: название перевели, в частности, на немецкий, французский, итальянский, эстонский, русский, греческий, чешский, турецкий, венгерский и латышский языки. Helsingin Sanomat вскоре исправила это утверждение.
Свежие комментарии