Финляндия исторически разделена на две части, различия между которыми прослеживаются на уровне генов, диалектов и уровня жизни. Исследование показывает, что этот раскол во многом повторяет границы сфер влияния Швеции и Новгорода еще с XIII века. На западе страны население традиционно более благополучно и здорово, тогда как восток долгие годы сохранял самобытный уклад и специфическую структуру экономики. Несмотря на государственные меры по выравниванию регионов, влияние древних границ и природных путей сообщения до сих пор определяет демографический облик современной Финляндии.

Toisella puolella Suomea ihmiset ovat terveempiä ja varakkaampia, kunnat elinvoimaisempia ja Pisa-tuloksetkin parempia. Miten kahtiajako idän ja lännen välille on syntynyt?

Suomi ei ole yksi. Maa on iät ja ajat jakautunut Länsi- ja Itä-Suomeen, jotka eroavat toisistaan monin tavoin.

’’Suomea on aina rakennettu lännestä käsin. Lännen ja itärajan väliin jäävää harmaata vyöhykettä sanotaan Itä-Suomeksi”, muotoilee Itä-Suomen yliopiston Suomen ja arktisten alueiden historian professori Maria Lähteenmäki.

Vuonna 2023 tuli kuluneeksi 700 vuotta Ruotsin ja Novgorodin solmimasta Pähkinäsaaren rauhasta. Rauhasta muistetaan tuolloin vedetty raja Suomen niemen poikki.

Raja kulki Karjalankannakselta jonnekin nykyisen Raahen tienoille ja jakoi Suomen läntiseen ja itäiseen, tai tarkkaan ottaen lounaiseen ja koilliseen, puoliskoon. Raja tuskin oli kovin tarkka varsinkaan pohjoisesta päästä. Kuitenkin juuri se mielletään jakolinjaksi suomalaisten välillä.

Ero näkyy jo ihmisten pituudessa: lännessä asukkaat ovat keskimäärin 1,6 senttimetriä pidempiä kuin idässä. Idässä ja koillisessa ihmiset sairastavat enemmän kuin lännessä ja lounaassa, kertoo Terveyden ja hyvinvoinnin laitoksen sairastavuusindeksi. Geeneiltäänkin itä- ja länsisuomalaiset eroavat toisistaan yhtä paljon kuin britit ja pohjoissaksalaiset, joita sentään erottaa meri ja satoja kilometrejä maata.

Myös yhteiskunnalliset ilmiöt näyttävät noudattavan ikivanhaa rajaa. Vanhastaan murteet ja monet arjen kulttuuripiirteet jakautuvat itäisiin ja läntisiin. Nykyään työttömyys koettelee pahemmin itää, jossa on myös eniten pienituloisia kotitalouksia. Koululaisten taitoja mittaavat Pisa-tuloksetkin ovat idässä olleet heikommat kuin muualla maassa.

Ikivanhat rajat näkyvät yhä

Historialliset pitäjät jakautuvat geenien, kielen ja kulttuurin perusteella itäisiin ja läntisiin. Parhaiten ilmiöidenjakautuminen noudattelee katolisen Ruotsin ja ortodoksisen Novgorodin vaikutuspiirin rajaa 1200-luvulta.Mitä tummempi sininen, sitä enemmän itäisyyttä, ja mitä tummempi punainen, sitä enemmän läntisyyttä. Kuvassa näkyy lisäksi Pähkinäsaaren rauhan rajan sijainti mustalla.

«Исторические волости разделяются на восточные и западные на основании генов, языка и культуры. Лучше всего это разделение явлений соответствует границе сфер влияния католической Швеции и православного Новгорода XIII века. Чем темнее синий цвет, тем больше выражена „восточность“, и чем темнее красный, тем больше „западность“». На рисунке черным цветом показано расположение границы Ореховского мира.

Itäisyyttä on monenlaista

Pähkinäsaaren rajaa myötäilevästä jakolinjasta on puhuttu jo kauan, mutta melko suurpiirteisesti. Turun yliopiston Human diversity -yhteenliittymän tutkijat halusivat asiasta täsmällisempää tietoa. Niinpä he ryhtyivät mittaamaan tilastollisesti, miten hyvin geneettinen, kulttuurinen ja kielellinen itä-länsijako ovat vastanneet toisiaan pitäjän tarkkuudella.

”Itä-länsijako on tavallaan kaikille tuttu, ja siitä paljon puhutaan, mutta sitä ei ole ennen tutkittu eri tieteenalojen aineistoja vertailemalla”, kertoo yhteenliittymän tutkija Jenni Santaharju.

Tutkijoiden ajatuksena oli selvittää, luokittelevatko geeni-, kansankulttuuri- ja murreaineistot Suomen historialliset pitäjät yhteneväisesti itäisiksi tai läntisiksi.

Murre- ja kulttuurierot maan puoliskojen välillä tunnetaan vanhastaan. Nykyään itä ja länsi näyttävät jo kovin samanlaisilta arjen kulttuuriltaan, mutta historiallisesti on paljon erottavia piirteitä, jotka ulottuvat viljelymenetelmistä juustonvalmistukseen ja verimakkaroihin sekä hääkoristeista sirppien ja veneiden muotoihin. Yhä edelleen kalakukkoa voi saada itäsuomalaisesta marketista mutta tuskin länsisuomalaisesta.

“Laskimme jokaiselle pitäjälle geneettisen, kulttuurisen ja kielellisen itäisyyden. Esimerkiksi jokin pitäjä saattoi olla geneettisesti 60 prosenttia itäinen ja 40 prosenttia läntinen”, Santaharju kertoo.

Tutkijat havaitsivat, että geneettinen, kielellinen ja kulttuurinen itäisyys vastasivat toisiaan hyvin mutteivät täydellisesti. Toisin sanoen, jos pitäjä oli geneettisesti hyvin itäinen, se oli myös kielellisesti ja kulttuurisesti hyvin itäinen.

Santaharju työtovereineen myös selvitti, miten hyvin heidän tutkimansa geneettinen, kielellinen ja kulttuurinen jako noudatti erilaisia keskiaikaisia rajoja. Pähkinäsaaren rauhan raja vuodelta 1323 on vain yksi niistä rajoista, jotka ovat voineet vaikuttaa jakoon. On esitetty, että esimerkiksi 1200-luvulla Etelä-Suomi jakaantui katolisen Ruotsin ja toisaalta ortodoksisen Novgorodin vaikutuspiiriin.

“Näyttää siltä, että tämä 1200-luvun vaikutuspiirin raja heijastuu parhaiten geneettisessä, kulttuurisessa ja kielellisessä vaihtelussa”, Santaharju kertoo.

Raja kulkee Haminan seutuvilta luoteeseen Raahen eteläpuolelle. Se on selvästi lännempänä kuin Pähkinäsaaren rauhan raja.

Vaikutuspiiriraja ja osin myös muut keskiaikaiset rajat ovat tutkimusryhmän mukaan voineet osaltaan aiheuttaa tai ylläpitää itä-länsijakoa.

Tutkimus ei kuitenkaan ole ratkaissut sitä, vaikuttivatko rajat todella ihmisten liikkumiseen vai oliko rajat vedetty jo olemassa olevan alueellisen eriytymisen päälle.

Mutta ehkä ilman näitä rajoja itä- ja länsisuomalaiset olisivat voineet sekoittua nykyistä enemmän – etenkin, kun mitään isoja maantieteellisiä esteitä kuten vuoristoja ei idän ja lännen välillä ole.

Kulkusuunta piti erillään

Vaikka Suomesta puuttuvat vuoristojen tapaiset suuret liikkumisen esteet, maantiede voi kuitenkin muulla tavoin vahvistaa poteroitumista itään ja länteen. Tätäkin ovat Human diversity -yhteenliittymän tutkijat selvittäneet uudella tavalla: tarkastelemalla, miten helposti ihmiset ovat voineet liikkumiin maan eri osissa ja niiden välillä.

Maantieteilijä Timo Rantanen ja kollegat jakoivat keskiaikaisen, tiestöä edeltävän Suomen ruutuihin kulkukelpoisuuden mukaan. Kullekin ruudulle muodostui kulkunopeusarvo liikkumiseen vaikuttavien tekijöiden, kuten maanmuotojen ja -peitteen pohjalta. Näiden arvojen perusteella tutkijat vertailivat maan eri osien välistä kulkukelpoisuutta.

Rantasta työtovereineen kiinnosti, oliko idän ja lännen jakolinjalla ympäristöään vaikeakulkuisempi alue, joka olisi voinut vähentää liikkumista maan eri-puolien välillä ja siten vahvistaa väestön kahtiajakoa.

Vaikeakulkuista aluetta idän ja lännen väliltä ei löytynyt. Kuitenkin maastonmuodot saattoivat suosia liikkumista maan länsi- ja itäosan sisällä niiden välisen liikkumisen sijasta.

’’Jos meillä on idässä ja lännessä omat ihmisryhmänsä, voisi ajatella, että kulkemista suuntaavien tekijöiden kautta ne ovat pysyneet erillään”, Rantanen selittää.

Jääkauden jälkeensä jättämät maastonmuodot voivat siten olla osaltaan itä-länsijaon taustalla. Liikkumista auttoivat harjut ja tietenkin Järvisuomen vesistöt, joita pitkin muinainen kulkija saattoi sujuvasti edetä.

Sekä harjut että vesistöt suuntautuvat maan eteläosissa yleisimmin luoteesta kaakkoon eli jotakuinkin Pähkinäsaaren rauhan rajan mukaisesti. Harjut helpottavat kulkemista siksi, että niillä on vähän kasvillisuutta kulkijan tiellä.

’’Harjut myös erottuvat ympäristöstä, jolloin niitä voidaan käyttää kulkureitteinä. Harjuja seurailevat myös jotkin myöhemmät tiet, jotka ovat aiemmin olleet polkuja”, Rantanen sanoo.

Nuorakeraamikot rantautuivat

Entä keitä olivat ne ihmiset, joiden erillisyyttä rajat ja maantiede saattoivat pitää yllä?

Varhaisin tunnettu jako idän ja lännen välillä juontaa vasarakirves- tai nuorakeraamiseen kauteen. Nimensä tämä kulttuuri sai nuoramaisilla painanteilla koristelluista saviastioista ja kivisistä vasarakirveistä, joissa toinen pää on terävä ja toinen tylppä.

Nuorakeraaminen kulttuuri levittäytyi laajalle alueelle Keski- ja Pohjois-Euroopassa. Lounais-Suomeen nuorakeraamikot saapuivat Baltiasta noin 4 800 vuotta sitten. He poikkesivat Suomen niemeä jo asuttaneista, pyynnillä eläneistä metsästäjä-kerääjistä siinä, että he pitivät myös karjaa, kuten lampaita ja lehmiä. Tästä ovat merkkeinä talven varalle rakennetut karjasuojat, joiden jäännöksiä arkeologit ovat löytäneet.

Nuorakeraamikkojen astioista on löytynyt lehmänmaidon rasvajäämiä. Näitä analysoinut tutkimusryhmä arvelee, että nuorakeraamikkojen mukana Suomeen tuli ensi kertaa laktoosinsietoon liittyvä geenimuoto. Sitä on tullut muuttoaalloissa muutenkin, mutta erityisen runsaasti sitä on juuri niillä alueilla Lounais- ja Etelä-Suomessa, joille nuorakeraaminen kulttuuri levisi. Geenimuodon yleisyys vähenee suomalaisissa sitä mukaa, kun edetään kohti itää ja koillista.

Nuorakeraaminen kulttuuri kuitenkin katosi, kun ilmasto viileni ja karjanhoito kävi ilmeisesti vaikeammaksi. Sitä seurannut Kiukaisten kulttuuri palasi taas harjoittamaan enemmän pyyntitaloutta ja hankkimaan ravintonsa paljolti meren antimista.

Suomi oli kansojen sulatusuuni

Arkeologisesta aineistosta näkee, että esihistoriallisella ajalla vaikutteita ja kontakteja virtasi molemmista suunnista, lännestä ja idästä. Suomen niemi on todellakin ollut idän ja lännen kohtaamispaikka kivikaudelta aina keskiajalle. Osa kulttuurista leviää vaikutteina, osa muuttavien ihmisten mukana.

Esimerkiksi pronssikaudella noin 3 500 vuotta sitten nykyisen Ruotsin puolelta saapui väkeä, joka muutti kulttuuria rannikolla: tästä ovat merkkeinä hautakiviröykkiöt, joita on pitkin Etelä- ja Lounais-Suomen rannikkoa. Idästä puolestaan tuli kaupankäynnin ja ihmisten vaelluksen mukana jo 3 900 vuotta sitten pronssiesineitä, jotka juontavat aina Kiinaan asti.

’’Joku ne on tuonut. Jos kyseessä ei ole ihan varhaisimman vaiheen kaupankäynti, niin ne ovat tulleet sellaisen ryhmän mukana, joka etsi jotain täältä”, kertoo Helsingin yliopiston arkeologian professori Mika Lavento.

Sittemmin yksi itä-länsijaon kannalta merkittävä vaihe on kantasuomen ja -saamen saapuminen Suomeen. Kielet tulivat idästä. Kantasuomen on ajateltu levinneen etelästä nykyisen Viron suunnasta tulleiden kulttuurivaikutteiden ja ehkä myös maahanmuuttajien mukana Lounais-Suomeen. Saame taas kehittyi aikaisemmin Karjalan kautta Itä-Suomeen ja sisämaahan saapuneesta länsiuralilaisesta kielimuodosta.

Lavennon mukaan arkeologit sijoittavat kantasuomen saapumisen varhaisempaan aikaan kuin kielitieteilijät, viimeistään tuhatluvulle ennen ajanlaskun alkua.

’’Pronssikaudelta on erotettavissa useita arkeologisia löytöjä, jotka saattavat olla yhdistettävissä pienten ihmisryhmien siirtymiseen Viroon ja sen lähialueille, missä kehittyivät kantasuomen kielimuodot”, Lavento kertoo.

Helsingin yliopiston itämerensuomalaisten kielten professori Riho Grünthal puolestaan sanoo, että jokin varhaisempi kantasuomen muoto on voinut levitä Suomeen tuolla varhaisella ajalla, mutta merkittävämpi suomen kielen leviäminen osuu ajanlaskun taitteen aikoihin ja sen jälkeisiin vuosisatoihin.

Yhtä mieltä tutkijat ovat siitä, että kantasuomi levisi muualle maahan Lounais-Suomesta käsin.

Länsi sai etumatkaa viljelyssä

Maanviljely on historiallisesti ollut lännessä ja idässä erilaista. Alkuun viljely perustui kaskeamiseen eli siihen, että poltettiin metsää ja saatiin siitä muutamaksi vuodeksi viljava peltoala. Menetelmään kuului, että pellon paikkaa piti aika ajoin vaihtaa. Pysyvään peltoviljelyyn ryhdyttiin pronssikaudella Lounais-Suomessa ja Ahvenanmaalla.

’’Alettiin ymmärtää, että voidaankin olla samalla paikalla, kun käytetään hyväksi lannoitetta kesytetyiltä eläimiltä. Näin pystyttiin ottamaan alue omaan haltuun”, Lavento kertoo.

Lounais-Suomessa viljelijää suosivat otollisempi maaperä ja pidempi kasvukausi, joka lyhenee sitä mukaa, mitä pidemmälle koilliseen mennään. Tampereen yliopiston historian dosentin Marko Nenosen mukaan ilmasto onkin sanellut jaon läntiseen peltoviljelyyn ja itäiseen kaskiviljelyyn.

Vielä keskiajalla rukiin viljely onnistui lähinnä Lounais- ja Länsi-Suomessa. Tämä johtui siitä, että tuolloin käytössä ollut ruislajike oli altis lumi-homeelle. Home sai otolliset kasvuolot idän maaperässä, kun runsas lumipeite eristi maan ja jätti sen pidemmäksi aikaa märäksi.

Keskiajan lopulla käyttöön saatiin uusi ruislajike juureinen, joka kesti paremmin märkää maata. Tämä auttoi rukiin peltoviljelyn ja asutuksen laajenemisessa Itä-Suomeen, mutta lounaisen Pelto-Suomen vanha etumatka säilyi.

Historiaa kirjautui Y-kromosomiin

Ihmisten vaellukset Suomen niemelle idästä, etelästä ja lännestä ovat jättäneet jälkensä nykysuomalaisten perimään.

Yksi asutushistorian jälki näkyy miesten Y-kromosomissa, joka periytyy vain isältä pojille. Tietty itäinen perimän tyyppi eli N-haploryhmä on Itä-Suomessa yleisempi kuin Länsi-Suomessa, kun taas Skandinaviassa tavallinen I-haplotyyppi on lännessä yleisempi kuin idässä. Näyttää siis siltä, että länteen ja itään on päätynyt geneettisesti erilaisia miehiä.

Helsingin yliopiston oikeusgenetiikan dosentti Jukka Palo esitti vuonna 2023 Tieteen päivillä Y-kromosomien jakaumien perusteella, että itä-länsijako juontaisi kauas aikaan, jolloin lännestä ja lounaasta tuli uutta väkeä Lounais-Suomeen. Nämä tulijat saattoivat olla aiemmin mainittuja nuorakeraamikkoja, jotka toivat mukanaan ainakin karjanpidon. Muualla Suomessa jo olemassa ollut metsästäjä-kerääjien väestö taas edustaisi vanhempaa kampakeraamista kulttuuria, jonka tuojat tulivat idästä tai kaakosta. Kampakeraaminen kulttuuri on yli 5 000 vuotta vanhaa perua.

Idea siis on, että Suomi olisi alun perin kansoitettu pitkän ajan kuluessa idästä päin ja päälle olisi tullut lounaasta ja etelästä geneettisesti erilaista väestöä Lounais-Suomeen. Palon mukaan myös äitilinjoissa periytyvä mitokondrio-dna tukee hänen ajatustaan. Maanviljelijöihin liitetyt haplotyypit ovat yleisempiä lännessä ja metsästäjä-kerääjiin liitetyt idässä.

’’Geneettinen raja, jonka me yhä näemme, on muinainen maanviljelijä-väestön ja metsästäjä-keräilijäväestön raja”, Palo totesi esitelmässään.

Muualla Euroopassa viljelijät ja metsästäjä-kerääjät ovat sekoittuneet, mutta Suomessa elinkeinot ovat olleet tasaväkisempiä. Siksi väestöt ovat säilyneet erillisinä pidempään.

’’Tämä on minun tulkintani”, Palo sanoi.

Sattuma eriyttää geenivarantoja

Jakolinjan synnystä on myös muita teorioita. Helsingin yliopiston genetiikan tutkijan Elina Salmelan mukaan Y-kromosomin ja mitokondrioiden perimään vaikuttaa koko perimää enemmän geneettinen ajautuminen, eli tietynlainen sattumanvaraisuus. Siksi niiden perusteella tehtyihin päätelmiin liittyy enemmän epävarmuutta.

Satunnaisesta ajautumisesta on kyse esimerkiksi silloin, jos henkilöllä on kaksi eri muotoa jostakin geenistä ja hänen kaikki kolme lastaan sattuvat saamaan niistä toisen. Näin vain toinen geenimuoto siirtyy eteenpäin ja toinen katoaa. Isossa väestössä geenimuotoja välittää eteenpäin isompi joukko, ja se vähentää todennäköisyyttä, että geenimuotoja katoaa satunnaisen vaihtelun takia.

Kun tarkastellaan vain toiselta vanhemmalta periytyvää Y-kromosomia tai mitokondrio-dna:ta, perimää välittävä väestö on pienempi kuin koko perimän laajuisessa tarkastelussa.

’’Olen kuvannut satunnaisajautumista otantavirheeksi. Seuraavan sukupolven geenijakauma voi olla aika paljon vinossa siitä, mitä se oli edellisessä sukupolvessa”, Salmela sanoo.

Geenimuotoja eli alleeleja katoaa myös väestöllisissä pullonkauloissa, joissa populaatio ja näin ollen myös sen geenivaranto äkkiä supistuu huomattavasti. Niitä on tullut Suomen asujaimiston osaksi, ja siksi suomalaisten perimässä on kaiken kaikkiaan vähemmän monimuotoisuutta kuin eurooppalaisilla yleensä.

Alleeleja voi kadota niin ikään perustajanvaikutuksen takia, kun pieni joukko jostain alkuperäisestä ryhmästä lähtee muualle asumaan. Mukana tulee vain osa alkuperäisen joukon geenimuotoja. Perustajanvaikutus voi selittää, miksi geneettinen kirjo on vielä selvästi pienempää Itä- kuin Länsi-Suomessa. Kun Itä-Suomeen lähti uutta väkeä etelämpää keskiajalla, he muodostivat pienehköjä yhteisöjä, joiden geenivaranto oli suppeampi kuin alkuperäisillä asuinalueilla.

’’Itä-Suomessa on satunnaisajautumisen merkkejä perimässä todella paljon”, Salmela sanoo.

Siperialaista on kaikissa

Koko perimän laajuisissa vertailuissa itä- ja länsisuomalaisten geneettinen ero näkyy paitsi kirjossa myös itäisissä geeneissä. Juuri Salmela työtovereineen havaitsi aikoinaan, että länsi- ja itäsuomalaiset ovat geeneiltään yhtä kaukana toisistaan kuin britit ja pohjoissaksalaiset.

Suomalaisilla on valtaosin läntistä perimää, mutta ei vain sitä. Keskimäärin kymmenen prosenttia on itäistä, aina Siperiasta asti juontuvaa geeniainesta. Länsisuomalaisilla osuus on vähän alle kymmenen prosenttia, itäsuomalaisilla vähän yli. Kaikkein eniten näitä geenejä on saamelaisilla, noin 25 prosenttia perimästä.

’’Prosentit vaihtelevat vähän tutkimuksesta toiseen, mutta suuruusluokka pysyy samanlaisena.”

Salmelan mukaan siperialaisen aineksen jakaumat sopivat hyvin asutushistoriaan, jossa maanviljelysväestöä levittäytyi rautakaudella ja keskiajalla etelästä koilliseen niin, että länsisuomalainen geeniaines sekoittui silloiselta pyyntiväestöltä saatuun, nykysaamelaista muistuttavaan geeniainekseen.

’’Geneettisiin havaintoihin sopisi tosi hyvin, että Itä-Suomessa aiempi pyyntiväestö on sulautunut tulijoihin ja siirtynyt harjoittamaan maanviljelyspohjaista elinkeinoa”, Salmela selittää.

Mistä sitten länsisuomalaiset ovat saaneet siperialaiset geeninsä? Salmelan mukaan sitä voivat selittää monenlaiset tapahtumakulut. Osa näistä geeneistä tuli varmaankin suomalaisten esivanhempien mukana Virosta, missä niitä on havaittu rautakautisessa muinais-dna:ssa, joskin vähemmän kuin nykysuomalaisissa. Osa on voitu saada saamelaisia edeltäneeltä pyyntiväestöltä tai myöhemmin saamelaisilta ja itäsuomalaisilta.

On mahdollista, että länsisuomalaisilla olisi alun perin ollut samanlainen geeniprofiili kuin itäsuomalaisilla, mutta päälle olisi tullut perimäainesta lännestä. Tämä Salmelan ajatus muistuttaa Palon esittämää, paitsi että länsi- ja itäsuomalaisten geneettiset erot olisivat peräisin paljon myöhemmältä ajalta.

Terveysero näkyy geeneissäkin

Selittävätkö sitten geneettiset erot sitä, miksi Itä-Suomessa ihmiset sairastavat enemmän kuin Länsi-Suomessa? Eivät ainakaan kokonaan. Erot esimerkiksi sydän- ja verisuonisairastavuudessa ovat vähentyneet selvästi vuosikymmenten aikana, eivätkä geenit ole samaan aikaan muuttuneet.

Perimällä näyttää silti olevan osansa. Tutkimuksissa on esimerkiksi osoitettu, että sydän- ja verisuonitautien riskiä kohottaa jo pelkästään vanhempien tai isovanhempien itä-suomalaisuus riippumatta siitä, onko itse kotoisin Itä-Suomesta.

Lisäksi on käynyt ilmi, että niin sepelvaltimotaudin, nivelreuman kuin suuren painoindeksinkin riskiä lisäävät geenit ovat idässä yleisempiä kuin lännessä.

Maan sisäisissä sairastavuuseroissa on kyse perimän lisäksi elinoloista ja elintasosta. Vähävaraiset sairastavat tunnetusti enemmän kuin vakavaraiset. Elintasoero lännen hyväksi on vanhaa perua, ja se johtuu erilaisista elinkeinoista sekä kytköksistä kauppareitteihin ja valtaan. Etelä- ja Länsi-Suomen talouskehitystä on siivittänyt lisäksi se, että nämä rannikkoseudut ovat olleet muinaisista ajoista tiheämmin asuttuja kuin Itä-Suomi.

Länsimaistaminen alkoi vaikuttaa

Historioitsija Maria Lähteenmäki muistuttaa, että valta ja uskonto levittivät lonkeroitaan Lounais-Suomesta käsin, olihan tämä maankolkka lähempänä Ruotsia.

’’Länsimaistaminen alkoi saada näkyvämmin jalansijaa Suomen niemellä ruotsalaisten ja tanskalaisten tekemien ristiretkien seurauksena 1100- ja 1200-luvuilla. Ne ulottuivat koko läntiseen, eteläiseen ja lounaiseen Suomeen ja aina Viipuriin asti”, Lähteenmäki kertoo.

Vasta 1600-luvulla Ruotsin suurvalta levisi laajemmalti itään ja nykyinen Pohjois-Karjala liitettiin osaksi sitä.

Myös maanviljelyllä oli oma vaikutuksensa elintasoeroon. Lännessähän sitä oli ehditty harjoittaa paljon pitempään ja laajemmin kuin idässä. Kaskiviljely jatkui Itä-Suomessa pitkään, osin jopa 1900-luvulle asti. Se alkoi kuitenkin hiipua 1800-luvulla, kun metsätalous voimistui eikä puustoa enää kannattanut polttaa pelloiksi.

’’Itä-Suomi alkoi tuossa vaiheessa profiloitua entisestään raaka-aineiden tuottajaksi, Vaara- tai savotta-Suomeksi”, Lähteenmäki kuvaa.

Aluepolitiikka tasoitti tilannetta

Kun Suomi itsenäistyi, Itä-Suomi profiloitui vielä ulkoisen uhan kautta. 1920-luvun alussa eduskunta määritteli erityisen raja-alueen, joka käsitti itärajan kunnat Karjalankannakselta Lappiin. Lähteenmäen mukaan raja-alueen asukkaat koettiin paitsi poliittisesti epäluotettaviksi myös taloudellisesti takapajuisiksi.

’’Heidät pyrittiin nostamaan erityisen rajaseutuohjelman mukaisesti taloudellisesti, kulttuurisesti ja sivistyksellisesti samalle tasolle kuin muu Suomi. Muun Suomen taso tarkoitti ennen muuta länsirannikon standardeja.”

Samaa tasoittamisen politiikkaa on harjoitettu myöhemminkin aluepoliittisin keinoin, esimerkiksi perustamalla korkeakouluja ja yliopistoja. Itäsuomalaisten elintavat taas on saatu terveellisemmiksi ja elinikä pidemmäksi Pohjois-Karjala-projektin avulla.

Niinpä ero länteen on kaventunut vaikkakaan ei kadonnut.

Mikko Puttonen on Tiede-lehden toimittaja.

Перевод на русский (нейросеть):

Как в Финляндии родились два народа

Текст: МИККО ПУТТОНЕН

ДЕМОГРАФИЯ

На другой стороне Финляндии люди здоровее и богаче, муниципалитеты более жизнеспособны, и даже результаты теста Pisa лучше. Как возник этот раскол между востоком и западом?

Финляндия не едина. Страна испокон веков разделена на Западную и Восточную Финляндию, которые отличаются друг от друга многими способами.

«Финляндия всегда строилась со стороны запада. Серую зону, остающуюся между западом и восточной границей, называют Восточной Финляндией», — формулирует профессор истории Финляндии и арктических регионов Университета Восточной Финляндии Мария Ляхтеэнмяки.

В 2023 году исполнилось 700 лет со дня заключения Ореховского мира между Швецией и Новгородом. Из этого мирного договора помнят границу, проведенную тогда через финский полуостров.

Граница пролегала от Карельского перешейка примерно до района нынешнего Раахе и делила Финляндию на западную и восточную, или, если быть точным, на юго-западную и северо-восточную половины. Граница вряд ли была очень точной, особенно в её северной части. Однако именно она воспринимается как разделительная линия между финнами.

Разница видна уже в росте людей: на западе жители в среднем на 1,6 сантиметра выше, чем на востоке. На востоке и северо-востоке люди болеют больше, чем на западе и юго-западе, сообщает индекс заболеваемости Института здравоохранения и социального благополучия (THL). Даже генетически восточные и западные финны отличаются друг от друга так же сильно, как британцы и северные немцы, которых вообще-то разделяет море и сотни километров суши.

Также общественные явления, кажется, следуют старой границе. Издавна диалекты и многие черты повседневной культуры делятся на восточные и западные. В наши дни безработица сильнее поражает восток, где также больше всего домохозяйств с низкими доходами. Даже результаты теста Pisa, измеряющие навыки школьников, на востоке были слабее, чем в остальной части страны.

Восточность бывает разной

О разделительной линии, повторяющей Ореховскую границу, говорят уже давно, но довольно обобщенно. Исследователи объединения Human diversity из Университета Турку захотели получить об этом более точные сведения. Поэтому они начали статистически измерять, насколько хорошо генетическое, культурное и языковое деление на восток и запад соответствуют друг другу с точностью до прихода (волости).

«Деление на восток и запад в некотором роде знакомо всем, и о нем много говорят, но его ранее не исследовали, сравнивая данные разных научных дисциплин», — рассказывает исследователь объединения Йенни Сантахарью.

Идеей исследователей было выяснить, классифицируют ли данные по генам, народной культуре и диалектам исторические приходы Финляндии единообразно как восточные или западные.

Диалектные и культурные различия между половинами страны известны издавна. Сегодня восток и запад уже выглядят очень похожими по своей повседневной культуре, но исторически существует много разделяющих черт, которые простираются от методов ведения сельского хозяйства до приготовления сыра и кровяных колбас, а также от свадебных украшений до форм серпов и лодок. До сих пор калакукко (рыбный пирог) можно купить в супермаркете Восточной Финляндии, но вряд ли в западном.

«Мы рассчитали для каждого прихода генетическую, культурную и языковую восточность. Например, какой-то приход мог быть генетически на 60 процентов восточным и на 40 процентов западным», — говорит Сантахарью.

Исследователи заметили, что генетическая, языковая и культурная восточность соответствовали друг другу хорошо, но не идеально. Другими словами, если приход был генетически очень восточным, он был также лингвистически и культурно очень восточным.

Сантахарью с коллегами также выяснила, насколько хорошо изученное ими генетическое, языковое и культурное деление следовало различным средневековым границам. Ореховская граница 1323 года — лишь одна из границ, которые могли повлиять на это деление. Было высказано предположение, что, например, в 1200-х годах Южная Финляндия делилась на сферы влияния католической Швеции и, с другой стороны, православного Новгорода.

«Похоже, что эта граница сфер влияния 1200-х годов лучше всего отражается в генетической, культурной и языковой вариативности», — рассказывает Сантахарью.

Граница проходит от окрестностей Хамины на северо-запад к югу от Раахе. Она находится заметно западнее, чем граница Ореховского мира.

По мнению исследовательской группы, граница сфер влияния и отчасти другие средневековые границы могли со своей стороны вызвать или поддерживать деление на восток и запад.

Однако исследование не решило вопрос о том, действительно ли границы влияли на передвижение людей или же границы были проведены поверх уже существующей региональной дифференциации.

Но, возможно, без этих границ восточные и западные финны могли бы смешаться больше, чем сейчас — особенно учитывая, что между востоком и западом нет никаких крупных географических препятствий, таких как горные хребты.

Направление движения держало врозь

Хотя в Финляндии отсутствуют крупные препятствия для передвижения, подобные горным хребтам, география может иным образом усиливать разделение на восток и запад. Это также изучили исследователи Human diversity новым способом: анализируя, насколько легко люди могли перемещаться в разных частях страны и между ними.

Географ Тимо Рантанен и его коллеги разделили средневековую Финляндию до появления дорожной сети на квадраты в зависимости от проходимости. Для каждого квадрата было сформировано значение скорости передвижения на основе факторов, влияющих на движение, таких как формы рельефа и почвенно-растительный покров. На основе этих значений исследователи сравнили проходимость между различными частями страны.

Рантанена и его коллег интересовало, была ли на разделительной линии между востоком и западом более труднопроходимая зона, чем вокруг неё, что могло бы уменьшить перемещение между сторонами страны и тем самым усилить разделение населения.

Труднопроходимой зоны между востоком и западом найдено не было. Однако формы рельефа могли способствовать перемещению внутри западной и восточной частей страны вместо перемещения между ними.

«Если у нас есть свои группы людей на востоке и западе, можно предположить, что через факторы, направляющие движение, они оставались обособленными», — объясняет Рантанен.

Формы рельефа, оставленные ледниковым периодом, могут таким образом стоять за разделением на восток и запад. Передвижению помогали озы (гряды) и, конечно, водные системы Озерной Финляндии, по которым древний путник мог плавно продвигаться.

Как озы, так и водные пути в южных частях страны чаще всего направлены с северо-запада на юго-восток, то есть примерно в соответствии с границей Ореховского мира. Озы облегчают передвижение, потому что на них мало растительности на пути путника.

«Озы также выделяются на фоне окружающей среды, благодаря чему их можно использовать как маршруты. Озы также повторяют некоторые более поздние дороги, которые раньше были тропами», — говорит Рантанен.

Шнуровики высадились на берег

А кем были те люди, чью обособленность могли поддерживать границы и география?

Самое раннее известное разделение между востоком и западом восходит к культуре боевых топоров, или культуре шнуровой керамики. Своё название эта культура получила от глиняных сосудов, украшенных шнуровыми отпечатками, и каменных боевых топоров, у которых один конец острый, а другой тупой.

Культура шнуровой керамики распространилась на обширной территории Центральной и Северной Европы. В Юго-Западную Финляндию «шнуровики» прибыли из Прибалтики около 4 800 лет назад. Они отличались от охотников-собирателей, уже населявших финский полуостров и живших промыслом, тем, что также держали скот, например овец и коров. Признаком этого являются построенные для зимовки скота укрытия, остатки которых нашли археологи.

В сосудах культуры шнуровой керамики были найдены остатки жира коровьего молока. Исследовательская группа, проанализировавшая их, полагает, что вместе со «шнуровиками» в Финляндию впервые пришла генетическая форма, связанная с переносимостью лактозы. Она прибывала и с другими волнами миграции, но особенно много её именно в тех районах Юго-Западной и Южной Финляндии, куда распространилась культура шнуровой керамики. Распространенность этой генетической формы у финнов уменьшается по мере продвижения к востоку и северо-востоку.

Однако культура шнуровой керамики исчезла, когда климат похолодал и животноводство, по-видимому, стало затруднительным. Последовавшая за ней культура Киукаainen снова вернулась к более активному ведению охотничьего хозяйства и получению пропитания в основном из даров моря.

Финляндия была плавильным котлом народов

Из археологических материалов видно, что в доисторические времена влияния и контакты текли с обоих направлений, с запада и с востока. Финский полуостров действительно был местом встречи востока и запада с каменного века вплоть до средневековья. Часть культуры распространяется как влияние, часть — вместе с мигрирующими людьми.

Например, в бронзовом веке, около 3 500 лет назад, со стороны нынешней Швеции прибыли люди, которые изменили культуру на побережье: признаком этого являются курганы из камней, которые встречаются вдоль побережья Южной и Юго-Западной Финляндии. С востока же вместе с торговлей и миграцией людей уже 3 900 лет назад пришли бронзовые изделия, корни которых уходят вплоть до Китая.

«Кто-то их принес. Если это не торговля на самом раннем этапе, то они прибыли с группой, которая что-то здесь искала», — рассказывает профессор археологии Хельсинкского университета Мика Лавенто.

Впоследствии одним из значимых этапов для разделения на восток и запад стало прибытие в Финляндию прафинского и прасаамского языков. Языки пришли с востока. Считается, что прафинский язык распространился в Юго-Западную Финляндию вместе с культурными влияниями и, возможно, также мигрантами, пришедшими с юга, со стороны нынешней Эстонии. Саамский же язык развился из западноуральской языковой формы, прибывшей ранее в Восточную Финляндию и внутренние районы через Карелию.

По словам Лавенто, археологи относят прибытие прафинского языка к более раннему времени, чем лингвисты — самое позднее к первому тысячелетию до нашей эры.

«В бронзовом веке можно выделить несколько археологических находок, которые могут быть связаны с перемещением небольших групп людей в Эстонию и прилегающие районы, где развились языковые формы прафинского языка», — рассказывает Лавенто.

Профессор прибалтийско-финских языков Хельсинкского университета Рихо Грюнтал, в свою очередь, говорит, что какая-то более ранняя форма прафинского языка могла распространиться в Финляндию в то раннее время, но более значительное распространение финского языка приходится на рубеж эр и последующие столетия.

В чем исследователи согласны, так это в том, что прафинский язык распространился в остальные части страны именно из Юго-Западной Финляндии.

Запад получил преимущество в земледелии

Земледелие исторически было разным на западе и востоке. Вначале оно основывалось на подсечно-огневом методе: сжигали лес и получали на несколько лет плодородный участок. Метод подразумевал, что место поля нужно было время от времени менять. К постоянному пашенному земледелию приступили в бронзовом веке в Юго-Западной Финляндии и на Аландских островах.

«Стали понимать, что можно оставаться на одном месте, если использовать удобрения от одомашненных животных. Так удалось закрепить территорию за собой», — говорит Лавенто.

В Юго-Западной Финляндии земледельцу благоприятствовали более подходящая почва и более длинный вегетационный период, который сокращается по мере продвижения на северо-восток. По словам доцента истории Университета Тампере Марко Ненонена, климат и продиктовал разделение на западное пашенное земледелие и восточное подсечное.

Еще в средние века выращивание ржи удавалось в основном в Юго-Западной и Западной Финляндии. Это было связано с тем, что использовавшийся тогда сорт ржи был подвержен снежной плесени. Плесень получала благоприятные условия для роста в почве востока, когда обильный снежный покров изолировал землю и оставлял её мокрой на долгое время.

В конце средневековья в обиход вошел новый сорт ржи «юурейнен» (корневой), который лучше переносил влажную почву. Это помогло расширению пашенного земледелия и заселения в Восточную Финляндию, но старое преимущество юго-западной «Пашенной Финляндии» сохранилось.

История записалась в Y-хромосоме

Миграции людей на финский полуостров с востока, юга и запада оставили свой след в геноме современных финнов.

Один след истории заселения виден в мужской Y-хромосоме, которая наследуется только от отца к сыновьям. Определенный восточный тип генома, так называемая гаплогруппа N, чаще встречается в Восточной Финляндии, чем в Западной, тогда как обычный для Скандинавии гаплотип I более распространен на западе, чем на востоке. Таким образом, похоже, что на западе и востоке оказались генетически разные мужчины.

Доцент судебной генетики Хельсинкского университета Юкка Пало представил в 2023 году на Днях науки мнение, основанное на распределении Y-хромосом: разделение на восток и запад восходит к далеким временам, когда с запада и юго-запада в Юго-Западную Финляндию пришли новые люди. Эти пришельцы могли быть упомянутыми ранее «шнуровиками», принесшими с собой как минимум скотоводство. Уже существовавшее в остальной Финляндии население охотников-собирателей представляло бы более древнюю культуру ямочно-гребенчатой керамики, носители которой пришли с востока или юго-востока. Культура ямочно-гребенчатой керамики имеет возраст более 5 000 лет.

Идея в том, что Финляндия изначально заселялась в течение долгого времени с востока, и поверх этого в Юго-Западную Финляндию с юго-запада и юга пришло генетически иное население. По словам Пало, митохондриальная ДНК, наследуемая по материнской линии, также подтверждает его мысль. Гаплотипы, связываемые с земледельцами, чаще встречаются на западе, а с охотниками-собирателями — на востоке.

«Генетическая граница, которую мы всё еще видим, — это древняя граница между земледельческим населением и населением охотников-собирателей», — констатировал Пало в своем докладе.

В других частях Европы земледельцы и охотники-собиратели смешались, но в Финляндии способы добычи пропитания были более равносильными. Поэтому популяции сохранялись обособленными дольше.

«Это моя интерпретация», — сказал Пало.

Случайность разделяет генные пулы

Существуют и другие теории возникновения разделительной линии. По словам исследователя генетики Хельсинкского университета Элины Салмела, на геном Y-хромосомы и митохондрий генетический дрейф, то есть определенного рода случайность, влияет больше, чем на весь геном в целом. Поэтому к выводам, сделанным на их основе, относится больше неопределенности.

О случайном дрейфе идет речь, например, если у человека есть две разные формы какого-то гена, и все трое его детей случайно получают одну из них. Таким образом, только одна форма гена передается дальше, а вторая исчезает. В большой популяции формы генов передает большее количество людей, и это снижает вероятность того, что формы генов исчезнут из-за случайных колебаний.

Когда рассматривается только Y-хромосома или митохондриальная ДНК, наследуемая от одного родителя, популяция, передающая геном, меньше, чем при рассмотрении всего генома целиком.

«Я описывала случайный дрейф как ошибку выборки. Распределение генов следующего поколения может быть довольно сильно смещено относительно того, каким оно было в предыдущем поколении», — говорит Салмела.

Формы генов, или аллели, исчезают также при демографических «бутылочных горлышках», когда популяция и, следовательно, её генный фонд внезапно значительно сокращаются. Они случались в истории населения Финляндии, и поэтому в геноме финнов в целом меньше разнообразия, чем у европейцев в среднем.

Аллели могут исчезать также из-за «эффекта основателя», когда небольшая группа из первоначального сообщества уходит жить в другое место. С собой они приносят лишь часть генетических форм исходной группы. Эффект основателя может объяснить, почему генетическое разнообразие в Восточной Финляндии еще заметно меньше, чем в Западной. Когда в Восточную Финляндию в средневековье уходили новые люди из более южных районов, они образовывали небольшие общины, чей генный фонд был более узким, чем в исконных районах проживания.

«В Восточной Финляндии в геноме очень много признаков случайного дрейфа», — говорит Салмела.

Сибирское есть во всех

В сравнениях всего генома различие между восточными и западными финнами видно не только в разнообразии, но и в восточных генах. Именно Салмела с коллегами в свое время обнаружила, что западные и восточные финны по генам находятся так же далеко друг от друга, как британцы и северные немцы.

У финнов в основном западный геном, но не только он. В среднем десять процентов составляет восточный генетический материал, уходящий корнями вплоть до Сибири. У западных финнов эта доля чуть меньше десяти процентов, у восточных — чуть больше. Больше всего этих генов у саамов, около 25 процентов генома.

«Проценты немного варьируются от исследования к исследованию, но порядок величины остается одинаковым».

По словам Салмелы, распределение сибирского материала хорошо вписывается в историю заселения, в которой земледельческое население распространялось в железном веке и средневековье с юга на северо-восток так, что западнофинский генный материал смешивался с полученным от тогдашнего охотничьего населения генетическим материалом, напоминающим современных саамов.

«Генетическим наблюдениям очень хорошо подошло бы то, что в Восточной Финляндии прежнее охотничье население влилось в состав прибывших и перешло к ведению хозяйства на основе земледелия», — объясняет Салмела.

Откуда же западные финны получили свои сибирские гены? По словам Салмелы, это могут объяснять различные ходы событий. Часть этих генов, вероятно, пришла вместе с предками финнов из Эстонии, где они были обнаружены в древней ДНК железного века, хотя и в меньшем количестве, чем у современных финнов. Часть могла быть получена от охотничьего населения, предшествовавшего саамам, или позже от саамов и восточных финнов.

Возможно, у западных финнов изначально был такой же генетический профиль, как у восточных, но поверх наложился генетический материал с запада. Эта мысль Салмелы напоминает представленную Пало, за исключением того, что генетические различия западных и восточных финнов происходили бы из гораздо более позднего времени.

Разница в здоровье видна и в генах

Объясняют ли тогда генетические различия то, почему в Восточной Финляндии люди болеют больше, чем в Западной? По крайней мере, не полностью. Различия, например, в заболеваемости сердечно-сосудистыми заболеваниями заметно сократились за десятилетия, а гены при этом не изменились.

Тем не менее, геном, похоже, играет свою роль. В исследованиях, например, было показано, что риск сердечно-сосудистых заболеваний повышает уже само по себе восточно-финское происхождение родителей или бабушек и дедушек, независимо от того, родом ли человек сам из Восточной Финляндии.

Кроме того, выяснилось, что гены, повышающие риск как ишемической болезни сердца, так и ревматоидного артрита и высокого индекса массы тела, на востоке встречаются чаще, чем на западе.

В различиях заболеваемости внутри страны дело, помимо генома, в условиях жизни и уровне благосостояния. Малообеспеченные, как известно, болеют больше, чем обеспеченные. Разница в уровне жизни в пользу запада — дело старое, и она обусловлена разными промыслами, а также связями с торговыми путями и властью. Экономическое развитие Южной и Западной Финляндии подстегивалось также тем, что эти прибрежные районы с древних времен были заселены гуще, чем Восточная Финляндия.

Вестернизация начала действовать

Историк Мария Ляхтеэнмяки напоминает, что власть и религия распространяли свои щупальца со стороны Юго-Западной Финляндии, ведь этот уголок страны был ближе к Швеции.

«Вестернизация начала обретать более заметную почву на финском полуострове в результате крестовых походов, предпринятых шведами и датчанами в 1100-х и 1200-х годах. Они охватили всю западную, южную и юго-западную Финляндию и вплоть до Выборга», — рассказывает Ляхтеэнмяки.

Только в 1600-х годах шведская сверхдержава шире распространилась на восток, и нынешняя Северная Карелия была присоединена к ней.

Земледелие также оказало свое влияние на разницу в уровне жизни. На западе ведь его успели практиковать гораздо дольше и шире, чем на востоке. Подсечное земледелие продолжалось в Восточной Финляндии долго, частично даже до 1900-х годов. Оно начало, однако, угасать в 1800-х годах, когда лесное хозяйство усилилось и сжигать древесину ради полей стало невыгодно.

«Восточная Финляндия на том этапе начала еще больше профилироваться как производитель сырья, “Холмистая” или “Лесозаготовительная Финляндия”», — описывает Ляхтеэнмяки.

Региональная политика выровняла ситуацию

Когда Финляндия стала независимой, Восточная Финляндия профилировалась еще и через внешнюю угрозу. В начале 1920-х годов парламент определил особую пограничную зону, которая включала муниципалитеты восточной границы от Карельского перешейка до Лапландии. По словам Ляхтеэнмяки, жители пограничной зоны воспринимались не только как политически ненадежные, но и как экономически отсталые.

«Их стремились поднять в соответствии с особой программой приграничных регионов на тот же экономический, культурный и просветительский уровень, что и остальную Финляндию. Уровень остальной Финляндии означал прежде всего стандарты западного побережья».

Такая же политика выравнивания проводилась и позже с помощью средств региональной политики, например, путем создания высших учебных заведений и университетов. Образ жизни восточных финнов, в свою очередь, удалось сделать более здоровым, а продолжительность жизни — более долгой с помощью проекта «Северная Карелия».

Таким образом, разрыв с западом сократился, хотя и не исчез.

Микко Путтонен, журнал Tiede.