«

»

Апр 12 2013

Распечатать Запись

«Оставьте финнов в покое»: Император Николай I и Великое княжество Финляндское. Статья.

Выскочков Л.В.


Санкт-Петербург и Страны Северной Европы. Материалы четвертой ежегодной международной научной конференции. Санкт-Петербург, 2003.


Со времени включения в 1809 г. в состав Российской империи шведской Финляндии, преобразованной в Великое княжество Финляндское, благодаря М.М. Сперанскому, утвердился взгляд, что Финляндия является не губернией, а отдельным государством со своими особенностями в управлении. Только Финляндия и Польша, имели своего статс-секретаря, обладавшего правом непосредственного доклада государю. Как отмечают финские историки, благодаря рескрипту Александра I генерал-губернатору Фабиану Штейнхелю (осень 1810 г.) у народа Финляндии «оказалось несравненно больше привилегий, чем во времена шведского великодержавия».[i] Численность населения Финляндии выросла в первой половине ХIХ века с 900 тыс. до полутора миллионов человек. Естественный прирост был примерно такой же, как и русских, удельный все в составе населения России составлял около 2 %. В Великом княжестве Финляндском финны составляли 86 % населения, в Петербургской губернии (савакот и эвремейсет) — около 8 % (в Шлиссельбургском уезде – около 40 %)[ii].

«Николай Палкин», «коронованный барабанщик», «кровавый плач декабристов», «жандарм Европы» — эти и подобные им эпитеты в отношении «несимпатичного монарха», по выражению одного из историков, стереотипы, прочно довлеющие как в массовом сознании, так и в исторической науке, по отношению к императору Николаю I. Да, он с гордостью называл себя «государем-консерватором, но консерватор не синоним реакционер. На самом деле Николай I отнюдь не был абсолютным противником перемен, он ясно видел многочисленные проблемы, искал рецепты их решения. Другое дело, что после разрыва с частью российской элиты, последовавшим за событиями 14 декабря 1825 г., он не смог найти достаточной социальной опоры для широкой реформаторской деятельности, а усилия многочисленных келейных комитетов не всегда приводили к желаемым результатам. Но его деятельность не была бесплодной, она подготовила реформы Александра II.

Точно также весьма неполной будет характеристика национальной политики Николая I только как «золотого века русского национализма».[iii] В конфиденциальном разговоре с начальником канцелярии кавказского наместника в сентябре 1846 г., когда императору не было нужды скрывать свои взгляды, он заявил: «Мы не ищем завоеваний, но прочного устройства там, где владеем и благосостояния присоединенных к России народов».[iv] Как отмечают авторы «Политической истории Финляндии (1809 – 1995)» Осмо Юссила, Сеппо Хентиля и Юкка Невакиви, при нем национальной государственной идеей была идея многонациональной династической унии. Это несколько отличалось от возобладавшего при Александре II подхода к Российской империи, как единому и неделимому государству, в которой финляндская автономия выглядела инородным телом. В то же время, идеальным государственным строем Николай I признавал или абсолютную монархию, или сильную республику, способную противостоять революционным движениям. Что касается конституционных монархий, то, за исключением консервативной Англии, император относился к ним весьма критически, считая конституционные формы правления в монархиях лживыми, слабыми и построенными на обмане избирателей.[v] В то же время, вступив на престол, он сам оказался в неожиданной для себя роли конституционного монарха. Конституционные формы правления в сочетании со значительной автономией существовали в Великом княжестве Финляндском (с 1809 г.) и Царстве Польском (1815 — 1830). В Бессарабской области (с 1812 г. до начала 30- х гг. ХIХ века) также существовали элементы самоуправления и учитывались национальные особенности. Не одобряя конституционные проекты, Николай I считал необходимым придерживаться законов, доставшихся ему в наследство от старшего брата. Он был человеком долга, верным своему слову. Выступая 16 (28) мая 1830 г. на сейме в Варшаве император в речи на французском языке призвал поляков « с умеренностью и благоразумием пользоваться правами, которые он (Александр I – Л.В.) даровал вам».[vi] Восстание в Польше в ноябре 1830 г. явилось полной неожиданностью для Николая Павловича. Как отмечают финские историки, тогда Польша потеряла автономию, а Финляндия — ее упрочила.

Финляндская окраина России попадает в поле внимания Николая Павловича задолго до вступления на престол. Еще великим князем, по просьбе Абовского университета он 1 января 1816 г. был назначен его канцлером и вполне серьезно отнесся к своему назначению, тем более что не был избалован старшим братом почетными должностями. В июне 1819 г. великий князь Николай Павлович впервые побывал в Финляндии, где под его непосредственным руководством были сформированы три военных лагеря: в Тавастгусе (Тавастехусе, ныне Хямелинна), Ловисе и Гельсингфорсе (Хельсинки). Посетивший их Александр I был удовлетворен порядком и маневрами войск под началом великого князя.

За два дня до восстания декабристов 12 декабря 1825 г. в манифесте по случаю восшествия Николая I на престол подтверждались коренные законы, права и преимущества жителей княжества Финляндского, которое «по конституции их доселе пользовались, обещая хранить оные в ненарушимой и непреложной их силе и действии». Естественно и в Финляндии возникали различные трения, но они не выливались в какие-либо значительные конфликты. По мнению историка К.Е. Осмонсало, Николай I, благодаря позиции А.С. Меншикова, заморозил многие проекты русификации Финляндии», в том числе начатую, было, в 1835 г. кодификацию финско-шведского законодательства».[vii]

Через две недели после восшествия на престол, Николай Павлович рескриптом от 30 декабря 1825 г. назначает своего сына Александра Николаевича канцлером Александровского (в Гельсингфорсе) университета, куда после пожара был переведен университет из Або. Он преемственно передавал наследнику свою старую должность: «По определению судьбы Всевышним, после кончины Его Величества Государя Императора Александра I блаженной памяти, наследовав престол Российской Империи, первою из Наших забот при обращении Нашего попечения на Великое княжество Финляндское было заняться Абоским университетом, благосостояние которого составляло предмет Наших желаний в течение десяти лет, в кои Мы исполняли должность канцлера сего университета»[viii]. И в дальнейшем Николай Павлович проявлял детальное знание всех кадровых и хозяйственных вопросов университета в Финляндии. После пожара Абовского университета осенью 1827 г. он способствовал организации университета в Гельсингфорсе (в Або осталась гимназия), в том числе щедрыми книжными пожертвованиями из своих библиотек. В 1828 г. он разрешил передать в дар библиотеке университета собрание из 24 тысяч книг, принадлежавших ранее капитану кавалерии Павлу Константиновича Александрову (1808 – 1857), внебрачному сыну великого князя Константина Павловича, которые были доставлены из Мраморного дворца. Император и сам заботился о библиотеке университета, передав ему две небольшие, но ценные личные библиотеки научных книг: коллекции Иоганна Геннинса (около 3000 томов) и Жозефа фон Рейманна (около 2800 томов).[ix] Первоначально университет готовил специалистов для работы в пределах княжества, но 1 августа 1834 г. вышел указ о правах выпускников университета на гражданскую службу в самой России.

Сразу же после вступления на престол император обращает внимание на систему управления Финляндией; манифестом Николая I от 17 марта 1826 г. она была преобразована. Комиссия финляндских дел была упразднена (должность статс-секретаря сохранена), а генерал-губернатор и Сенат стали основными звеньями управления. Канцелярия статс-секретаря финляндского была преобразована в Его Императорского Величества Канцелярию финляндских дел. Одновременно в делопроизводстве перешли с французского языка на русский язык. С 6 сентября 1826 г. возглавлявший Канцелярию статс-секретарь стал именоваться министром статс-секретарем. В соответствии с регламентом по правовым вопросам российские власти обращались к статс-секретарю, а по исполнительным – к генерал-губернатору. Финляндия была включена в Петербургский жандармский округ.

В то время генерал-губернатором Великого княжества Финляндского (с 1823 г.) был энергичный генерал Арсений Андреевич Закревский, оставивший по себе недобрую память среди финляндских подданных как «русификатор». Хороший администратор, неутомимый работник, но человек, не обладающий широким кругозором, не знающий ни одного иностранного языка, он явно был не на своем месте. Сохранивший на прежних постах людей, доставшихся ему в наследство от Александра I, Николай Павлович первое время явно благоволил ему. Вскоре он стал также министром внутренних дел (апрель 1828 – 1831), генералом от инфантерии (1829) и получил титул графа (1830). Однако 19 ноября 1831 г. он формально по собственной просьбе «получил полное увольнение» (только в мае 1848 г., в связи с новой волной революций в Европе стал московским генерал-губернатором). В декабре 1831 г. на должность финляндского генерал-губернатора был назначен начальник Главного морского штаба светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков. Большую помощь в управлении Финляндией оказывал и вице-ректор университета (1828 – 1830, 1832 – 1847), уроженец Выборга, изучавший астрономию и топографию в Петербурге под руководством Ф.Т. Шуберта, академик Петербургской Академии наук, генерал-лейтенант Александр Аматус Теслев (1778 — 1847). С 1833 г. он стал помощником генерал-губернатора. В 1848 – 1854 гг. его сменил генерал от инфантерии Платон Иванович Рокасовский, ставший генерал-губернатором в 1861 – 1866 гг. С 1854 исполняющим обязанности генерал-губернатора Финляндии был назначен Федор Федорович Берг (при Александре II генерал-губернатор). Поскольку А.С. Меншиков оставался в Петербурге, то при нем была учреждена особая Петербургская канцелярия генерал-губернатора, начальником которой стал выходец из Прибалтики Константин Иванович Фишер (1805 – 1868).

Позднее сенатор К.И. Фишер вспоминал: «Приняв дела, нашел в них целый архив шпионской системы Закревского. Князь Меншиков разрешил мне запечатать эти тюки, никогда не справляться с ними и забыть, что такая система существовала. Князь соблюдал конституцию с великим тщанием, устраняя даже наружные формы, которые могли бы показаться нарушением принятых образцов, и, непроницаемостью своих видов и убеждений, умел держать все партии в равновесии, не убивая ни одной, но и не позволяя ни одной партии брать над другими верх. Этого не умел достичь ни Закревский своим шпионством, ни Берг – сладостью своего слова. С Финляндией довольно трудно управляться, если не считать в числе дозволенных средств – насилие».[x] Выбор императора пал на А.С. Меншикова, возможно, еще и потому, что он был начальником Главного Морского штаба (с 1836 г. с правами министра), а Финляндия была страной с протяженным морским побережьем. Как бы там ни было, А.С. Меншиков управлял Финляндией из Петербурга, а в Финляндии «являлся случайным гостем».[xi] Пожалуй. впервые он побывал в Гельсингфорсе еще при А.А. Закревском в августе 1830 г., затем – уже в должности генерал-губернатора в январе 1832 года. В 1834 г. по пути в Стокгольм он прошел на корабле вдоль морского побережья Финляндии, не сходя с палубы, и снова побывал в своем генерал-губернаторстве также по пути в Швецию в 1847 году. В 1844 г. А.С. Меншикову был пожалован в Великом княжестве Финляндском майорат (наследственное не дробимое имение).

Столь редкие посещения великого княжества, конечно же, были объяснимы. Как отмечают авторы «Политической истории Финляндии», «высшие сословия и чиновничество Финляндии были настолько преданы императору, что Николай I не преминул заметить своим соотечественникам, которые хотели урезать привилегии, которыми пользовались финны: «Оставьте финнов в покое. Это единственная провинция моей державы, которая за все время моего правления не причинила мне ни минуты беспокойства или неудовольствия».[xii] Беспокоиться, конечно же, приходилось. Посещения российскими императорами Финляндии были, прежде всего, высочайшими ревизиями края, но, в определенной мере, и пропагандистскими акциями, демонстрирующими связь между Петербургом и Гельсингфорсом. Александр I после Боргоского сейма 1809 г. только один раз в 1819 г. проехал по наиболее проблемным районам на севере Финляндии.

Став императором, Николай Павлович трижды посетил княжество: в 1830, 1833 и 1854 гг. тогда, когда степень лояльности финнов к России была наиболее важна во внешнеполитических расчетах. Первая императорская поездка Николая Павловича в Великое княжество Финляндское состоялась вскоре после получения известия об Июльской революции во Франции. 31 июля (11 августа) 1830 г. он вдвоем с А.Х. Бенкендорфом на дрожках выехал из Каменноостровского дворца в Выборг. В 9 часов утра на паперти перед православным собором Николая Павловича встретил выборгский губернатор. Как известно, в конце 1811 г. Александр I включил так называемую «Старую Финляндию», отвоеванную еще при Петре I в состав Великого княжества Финляндского. В Выборгской губернии тогда проживало около 10 % русских (точнее, православных). В Выборге этнический состав был более сложным: 30 % русских, 44 % финнов, 14 % — шведов, 12 % — немцев. [xiii] Многие русские патриоты были недовольны решением Александра I.. По показаниям арестованного после событий 14 декабря бывшего члена Союза благоденствия. Г.А. Перетца, будущие декабристы рассуждали о преимуществах «завоеванных финляндцев» и «о причислении Выборгской губернии к Великому княжеству Финляндскому».[xiv] Тем не менее, при Николае I каких-либо принципиальных изменений в статусе губернии не произошло.

При посещении Выборга Николай Павлович по заведенному порядку осмотрел войска, госпиталь, казенные учреждения и отправился далее в «Новую Финляндию» через Фридрихсгам (Лаппенранта). Там он осмотрел войска и Финляндский кадетский корпус. По пути император посетил знаменитые Пюттерлакские ломки, где вырубался монумент для памятника Александру I (Александровская колонна). Через Ловизу и Борго 1 (13) августа вечером император прибыл в Гельсингфорс, где был встречен А.А. Закревским с представителями русской и финляндской администрации[xv].Николай I осмотрел новую столицу Великого княжества Финляндского уже украшенную новыми зданиями. 3 (15) августа император на катере отправился осматривать «второй Гибралтар» — Свеаборг. Затем, он пообедал на линейном корабле «Кульм» у гельсингфорской набережной, на котором прибыл А.С. Меншиков.

А.Х. Бенкендорф свидетельствует о хорошем настроении императора и делает следующий вывод: «Сердечный прием, сделанный государю всеми классами населения, возрастание столицы, наконец общий вид довольства не оставляли сомнения в выгодах благого и отеческого устройства, данному этому краю. Прежние навыки, предания и семейные союзы не могли не поддерживать еще до некоторой степени симпатической связи его со Швецией; но материальные интересы и управление, столько же либеральное, сколько и национальное, уже производили свое действие, и все обещало России в финляндцах самых верных и усердных подданных»[xvi].

Во время визита 2 (14) августа было объявлено, что финляндский генерал-губернатор А.А. Закревский «возведен в графское Великого княжества Финляндского достоинство». В рескрипте говорилось, что государь «оказывает сей знак монаршего благоволения с тем большим удовольствием, что оный согласуется с желанием, изъявленным финляндским Сенатом; соединить его, Закревского, теснейшими узами с согражданами финляндской нации и считать его в числе его сочленов».[xvii] Трудно сказать, насколько верно утверждение К.И. Фишера относительно «шпионской системы» А.А. Закревского, но, несомненно, в представлении местных жителей именно он был виновен в некоторых непопулярных распоряжениях, хотя, некоторые из них и были продиктованы свыше. Именно при А.А. Закревском последовало высочайшее повеление принимать на службу только тех финляндцев, которые знают русский язык. Тогда шведы и финны, добровольно учившие русский язык, перестали ходить на занятия. Впрочем, через несколько лет в средних училищах были устроены параллельные кафедры, русская и шведская, с правом учащихся выбирать, по какой кафедре они будут изучать язык, историю и географию. О финском языке речь тогда не шла. В ходе школьной реформы в программу начальных школ Финляндии финский язык был включен в 1843 г., но первая финская гимназия была открыта лишь в 1858 году.[xviii]

Во время пребывания в Гельсингофорсе Николай I принял развод лейб-гвардии Финского стрелкового батальона. Для «человека в мундире», каковым до мозга костей являлся император, финский стрелковый батальон был любимым детищем. Во время маневров в Красном Селе в 1829 г. он вышел к нему в незнакомой окружающим новой форме. Это был мундир финского стрелкового батальона, ставшего гвардейским. А через полгода после смотра в Гельсингфорсе батальон принял участие в походе гвардии для подавления польского восстания 1830 – 1831 гг., причем, во время следования в самой Финляндии местные жители безвозмездно по собственной инициативе поставляли для него в зимнюю стужу подводы. В бумагах покойного историка Н.К. Шильдера М.М. Бородкин нашел черновой вариант статьи с правкой самого Николая I, рукой которого было написано: «Уже в многих делах сей прекрасный батальон доказал свою храбрость и отменное искусство в меткой стрельбе и ныне в последних делах гвардии батальоном командовал достойный полковник Рамзай и получил рану».[xix] Еще дважды батальон покидал пределы края: в 1835 г. для участия в маневрах в Калише и в 1849 г. во время подавления восстания в Венгрии, когда батальон дошел до Бреста, где нес караульную службу. Один из мемуаристов приводит следующую легенду, подтверждающую общее мнение о добром отношении Николая I к финским стрелкам: «Подъехав однажды к стрелкам, он сказал, что дает 10 р. каждому, кто попадет в яблоко мишени. Началась стрельба, и ни один не дал промаха. «Хорошо наказали», — заявил государь и приказал выдать 10 000 рублей» (в батальоне было 1 000 человек).[xx]

Второе высочайшее посещение состоялось в 1833 г. вместе с императрицей Александрой Федоровной. Место, где она ступила на землю в Гельсингфорсе, было отмечено «камнем императрицы». Вероятно, это был пик популярности Николая I в Финляндии. В июне этого года, в одном из писем к И.Ф. Паскевичу Николай Павлович с удовлетворением упомянул о Финляндии: «Посылаю тебе из любопытства письмо ко мне графа Ребиндера[xxi] и адрес мне врученный депутацией в Гельсингфорсе; как бы везде так хорошо думали, куды как бы нам легко было»[xxii]. После этого визита особенно пышно было отпраздновано. 6 (18) декабря тезоименитство императора («Никола Зимний»). В новых помещениях гостиницы «Cociete» прошел устроенный по подписке бал. Был установлен бюст императора и все присутствующим розданы стихи в его честь, написанные И.Г. Линсеном.

Последующие годы николаевского царствования стали важными в плане постепенной переориентации экономических связей от Швеции к России. В 1840 г. был осуществлен переход от шведской денежной единицы к русскому рублю, а на следующий год повышены таможенные пошлины. В 1837 г. было открыто регулярное пароходное сообщение с Ревелем, а в 1845 – 1856 гг. построен Сайменский канал, соединивший Восточную Финляндию с Петербургом. Наиболее тесно была связана с Петербургом экономика Выборгской губернии. В то же время, Финляндия сохраняла свою политическую обособленность. В связи с систематизацией общероссийского законодательства (кодификацией), было решено подготовить отдельные своды законов для Западных национальных окраин: Финляндии, Остзейских губерний и Западного края. При обсуждении “Свода законов Великого княжества Финляндского” было решено дать три года для ознакомления с ним местного населения, ссылаясь в этот период одновременно на старую редакцию законов и на новый “Свод”, чтобы это не выглядело посягательством на старинные права финляндцев. Впрочем, от введения «Свода» фактически пришлось отказаться.

«Мрачное семилетье» 1848 – 1855 гг. последовавшее за новой волной европейских революций, естественно сказалось на внутриполитической жизни Финляндии, которая рассматривалась как зона проникновения революционных идей в Россию. В 1850 г. была запрещена издательская деятельность на финском языке за исключением религиозной и сельскохозяйственной литературы. Начавшаяся в 1853 г. Восточная (Крымская) война заставила императора вновь обратить внимание автономную окраину с точки зрения стратегической. Это была его третья и последняя поездка императора в Финляндию, состоявшаяся в марте 1854 г. буквально накануне официального вступления в войну Англии и Франции. Сопровождавший его будущий адмирал И.А. Шестаков пишет: «Усилия союзников склонить на свою сторону Швецию вынудили его удостовериться лично в чувствах подданных, помнивших еще шведское владычество. Государь был мрачен, не скрывал трудностей и обстоятельств, при всяком случае говорил воинственные речи и, кажется, остался убежден, что финляндцы будут действовать как подданные России».[xxiii]

Он прибыл в Гельсингфорс вместе с наследником цесаревичем Александром и многочисленной свитой в 4 часа утра. Газета «Helsingfors Tidningar» от 18 марта 1854 г. так передавала общие впечатления в самом благонамеренном духе: «Он пришел – и все сказали друг другу: Император все тот же. Пусть время лет, не щадящее и сильнейших, наложило свою печать на чело возлюбленного монарха, — высокий, могучий, как раньше, стоял он среди нас; все, что могли сделать годы и испытания, сводились к тому, что его лик стал еще более властным и вселяющим преклонение; точно новое трогательное сияние разливалось вокруг его благородного чела».[xxiv] Встреча была пышной и, судя по всему искренней. Вечером Гельсингфорс, включая университет и казармы, был иллюминирован. Студенты встретили императора в Актовом зале пением гимна «Боже, царя храни». В 10 часов утра на Сенатской площади состоялся смотр лейб-гвардии финского батальона, собравший 8 – 9 тысяч зрителей. Профессор Эстландер в своих воспоминаниях, отметив несколько изменившийся облик императора, его похудевшее, но оставшееся волевым лицо, писал: «Государь смотрел на волнующуюся массу народа, которая по площади подвигалась к нему… Весьма вероятно, что императору Николаю не часто приходилось наблюдать такое непритворное приветствие от народной массы; но в его лице не заметно было ни волнения, ни улыбки, ни малейшего удовольствия».[xxv] Затем, несмотря на свежий мартовский ветер, без шинели, он вышел на балкон в мундире лейб-гвардии финского стрелкового батальона. Собственно в реакции Николая Павловича не было ничего особенного. Он и раньше во время поездок по России не спешил радоваться восторженным изъявлениям чувств.

После подавления нового польского восстания в 1863 г. император Александр II взял новый курс. Авторы «политической истории Финляндии» отмечают: «Если для николаевской системы была характерна централизация, при которой управление окраинами осуществлялась через наместников, наделенных широкими полномочиями, Александр II стремился унифицировать управление западными окраинами империи… Но на практике уступки, которые были сделаны в начальный период правления нового императора, подготовили почву для расширения финляндской автономии. Правда, одновременно были посеяны семена более позднего конфликта: с одной стороны, существовала унифицирующаяся Россия, с другой – отделяющаяся от нее Финляндия».[xxvi]

 


[i] Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии: 1809 – 1995. М., 1998 С. 32.

[ii] Кабузан В.М. Народы России в первой половине ХIХ века: Численность и этнический состав. М., 1992. С. 200.

[iii] Пресняков А.Е. Николай I: Апогей самодержавия // Пресняков А.Е. Российские самодержцы. М., 1990. С. 268.

[iv] Разговор Сафонова с императором Николаем Павловичем 28 сентября 1846 г. // Архив князя Воронцова. Кн. 38. М., 1892. С. 274.

[v] Выскочков Л.В. Император Николай I: человек и государь. СПб., 2001. С. 283 – 285.

[vi] Цит. по: Тальберг Н. «Человек вполне русский» (Император Николай I в свете исторической правды) // Николай Первый и его время / Сост Б.Н. Тарасова. В 2. т. Т. 1. М., 2000. С. 306.

[vii] Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии. 1809 – 1995. С. 36.

[viii] Цит. по: Хартанович М. . Ученое сословие России: Императорская академия наук во второй четверти ХIХ в. СПб., 1999. С.148 – 149.

[ix] Хякли Э. Научные и библиотечные связи Финляндии и Санкт-Петербурга до 1840 г. // Библиотеки Петербурга, Петрограда, Ленинграда. Сб. науч. тр. СПб., 1993. С. 147 – 148.

[x] Записки сенатора К.И. Фишера // Исторический вестник. 1908.Т. 113.  № 7. С. 51.

[xi] Бородкин М. История Финляндии: Время императора Николая I. Пг., 1915. С. 170.

[xii] Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии. С. 32 – 33.

[xiii] Выборгская губерния в ХVIII столетии и отделение ее от империи в 1811 году // Финляндская газета. 1904. № 194 (12 декабря).

[xiv] Восстание декабристов Документы. Журналы и докладные записки Следственного комитета. Т. 20. М., 2001. С. 47.

[xv] Портфель графа А.Х. Бенкендорфа: Мемуары шефа жандармов // Николай I: Муж. Отец. Император. М., 2000. С. 345.

[xvi] Там же. С. 346.

[xvii] Цит. по: Шильдер Н.К. император Николай I и Польша. 1825 – 1831 гг. // Русская старина. 1900. Т. 102. № 5. С. 242.

[xviii] Подробнее см.: Новоселова З.А. Русские учебные заведения в Выборге ХIХ – начала ХХ в. // Страницы Выборгской  истории: Краеведческие записки. Выборг, 2000. С. 264; Шлыгина Н.В. История формирования двух государственных языков Финляндии // Европа на рубеже третьего тысячелетия: народы и государства. М., 2000. С. 109 – 160.

[xix] Там же. С. 156.

[xx] Воспоминания Константина Карловича Жерве // Исторический вестник. 1898. № 6. С. 770.

[xxi] Ребиндер Роберт Иванович – министр, секретарь Великого княжества Финляндского.

[xxii] Николай I – И.Ф. Паскевичу, 12 (24) июня 1833 г. // Николай I: Муж. Отец. Император. М., 2000. С. 465.

[xxiii] Российской государственный архив Военно-Морского Флота. Ф. 26. Оп. 1. Д. 16. Шестаков А.И. Полвека обыкновенной жизни… Л. 192.

[xxiv] Цит. по: Бородкин М. История Финляндии: Время императора Николая I. С. 624.

[xxv] Там же. С. 627.

[xxvi] Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии. С. 49.

Послать ссылку в:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • Одноклассники
  • Blogger
  • PDF

Постоянная ссылка на это сообщение: http://www.suomesta.ru/2013/04/12/ostavte-finnov-v-pokoe-imperator-nikolaj-i-i-velikoe-knyazhestvo-finlyandskoe/

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *